— Что — вы? — не удержался Финн. — Бросите в меня чем-нибудь? Туфлей, например?

— Я взрослая женщина, — проговорила сквозь зубы Мэгги. — У меня нет такой дурной привычки — бросаться.

— Да ну! И в объятия своего любовника тоже не бросаетесь? Что ж, тогда мне его очень жаль.

Мэгги онемела от возмущения и растерянности. Да как он посмел говорить такое?!

— У меня нет любовника! — неожиданно для себя выпалила она.

Это горячее запирательство вызвало у Финна лишь насмешливую улыбку. Он же знает, что она лжет. Эта женщина — живое воплощение всего того, что было ему отвратительно в его прежней жизни. Тогда что же заставляет его глазеть на нее не отрываясь? Он знавал женщин покрасивее, да и глядели они на него не враждебно, а скорее зазывно. Эта же словно огородила себя стеной и смотрит так, будто предупреждает — только попробуй подойди… Ну и пусть, его это вполне устраивает. Но тогда что за идиотские мысли крутятся у него в голове: что бы он испытал, если б сейчас подошел, обхватил ее руками и поцеловал…

Финн поморщился и отрывисто произнес:

— Пойду закрою птичник на ночь. Если хотите есть, поищите что-нибудь сами в холодильнике.

Искать самой? Сидеть и есть в одиночестве? А он, небось, еще думает, что проявил гостеприимство. Сердито размышляя об этом, Мэгги застыла у окна, глядя, как он идет по двору. Будь она сейчас в городе, наверное, сидела бы еще на работе. Она редко когда заканчивала дела раньше восьми, а покидала офис еще позже и чаще всего отправлялась ужинать с клиентами или с приятелями в какой-нибудь модный ресторан.

В квартире Мэгги была наисовременнейшая кухня, но она не готовила никогда. Нет, она умела готовить. Не все, конечно, кое-что. Ее бабушка была замечательной кулинаркой, но считала, что внучка должна думать только об учебе.

Ладно, она быстро перекусит и закроется в своей комнате. Кто знает, вдруг река уже завтра успокоится и можно будет уехать?